Тоска всего этого первого года каторги была нестерпимая и действовала на меня раздражительно, горько

Тоска всего этого первого года каторги была нестерпимая и действовала на меня раздражительно, горько. В этот первый год от этой тоски я многого не замечал кругом себя. Я закрывал глаза и не хотел всматриваться. Среди злых, ненавистных моих товарищей каторжников я не замечал хороших людей, людей, способных и мыслить и чувствовать, несмотря на всю отвратительную кору, покрывавшую их снаружи. Между язвительными словами я иногда не замечал приветливого и ласкового слова, которое тем дороже было, что выговаривалось безо всяких видов, а нередко прямо из души, может быть, более меня пострадавшей и вынесшей.

Федор Михайлович Достоевский, Записки из Мертвого дома