Старые раны открылись. Шрамы разошлись. Я отвернулся, посмотрел в сторону. Боль – это боль, твоя она или чужая. Одно дело – терпеть собственную боль, и совсем другое – видеть, как другой человек ломается пополам.
Чарльз Мартин, Женщина без имени
Старые раны открылись. Шрамы разошлись. Я отвернулся, посмотрел в сторону. Боль – это боль, твоя она или чужая. Одно дело – терпеть собственную боль, и совсем другое – видеть, как другой человек ломается пополам.
Чарльз Мартин, Женщина без имени