Эти мне интеллектуалы с трехдневной щетиной и алкогольным взглядом, у которых в их макулатуре все как бы умно и наворочено, и мнение о бабах подкреплено […] трехгрошовым памфлетом Вейнингера […]; и на каждой странице у них из-за леса, из-за гор едет дядя Кьеркегор, сидя верхом на Сартре и Кантом погоняя; и на обед герою подают свежий абсурдизм, фаршированный дешевым ницшеанством; и тот, с кем герой поддает, - то ли ожившая тень Петера Шлемиля, то ли князь мира сего, то ли патриарх всея шизофрении

Эти мне интеллектуалы с трехдневной щетиной и алкогольным взглядом, у которых в их макулатуре все как бы умно и наворочено, и мнение о бабах подкреплено […] трехгрошовым памфлетом Вейнингера […]; и на каждой странице у них из-за леса, из-за гор едет дядя Кьеркегор, сидя верхом на Сартре и Кантом погоняя; и на обед герою подают свежий абсурдизм, фаршированный дешевым ницшеанством; и тот, с кем герой поддает, - то ли ожившая тень Петера Шлемиля, то ли князь мира сего, то ли патриарх всея шизофрении. Мне их уже не жаль, но мне все еще скучно читать их.

Елена Георгиевская, Вода и ветер