И она жила в ослеплении, не видя ничего, кроме одной фигуры, высвеченной резким прожектором ревности

И она жила в ослеплении, не видя ничего, кроме одной фигуры, высвеченной резким прожектором ревности. А если бы этот прожектор вдруг перестал светить? В рассеянном дневном освещении появились бы тысячи других фигур, и мужчина, который до этого казался ей единственным в мире, стал бы одним из многих.

Милан Кундера, Вальс на прощание