Гавел смотрел на свою приятельницу, говорившую о зависти, но по своей доброте, вероятно, вообще не умевшую завидовать, и испытывал к ней жалость, ибо знал, что радость, обременённая обязанностью заменять другие радости, вскоре становится чересчур утомительной

Гавел смотрел на свою приятельницу, говорившую о зависти, но по своей доброте, вероятно, вообще не умевшую завидовать, и испытывал к ней жалость, ибо знал, что радость, обременённая обязанностью заменять другие радости, вскоре становится чересчур утомительной.

Милан Кундера, Смешные любови