Я вспомнил влажную скамейку, умоляющие глаза Мари и ее тонкую руку, упершуюся в меня

Я вспомнил влажную скамейку, умоляющие глаза Мари и ее тонкую руку, упершуюся в меня. Твою мать, что же я наделал?! Ну да, так она и уперлась в меня рукой, прося остановиться. Это было единственным общим между этими историями, в которых, если разобраться, я был совершенно разными животными, но в обоих случаях животными. Как сказала мне та недолюбленная мной, не в последнюю очередь из-за своей избыточной проницательности, подруга: «Ты очень утонченная скотина. Но все-таки скотина».

Александр Беленький, Мари