Возьмем шире: у нас с Францией никогда не было родства

Возьмем шире: у нас с Францией никогда не было родства. Мы- разные. У нас к Франции была и есть любовь, была, может быть, еще есть, а если сейчас нет, то, может быть, потом опять будет - влюбленность, наше взаимоотношение с Францией - очарование при непонимании, да, не только ее - нас, но и нашем ее, ибо понять другого - значит этим другим хотя бы на час стать. Мы же и на час не можем стать французами. Вся сила очарования, весь исток его - в чуждости.

Марина Цветаева, Век мой громкий