Разве это не прекрасно и не возвышенно. что в языке существует одно слово для всего, что под ним разумеют. начиная от высшего молитвенного благоговения и кончая самым яростным желанием плоти? Тут полное единство смысла в двусмысленности, ибо не может любовь быть бесплотной даже при высшем благоговении, и не быть благоговейной - предельно плотская страсть; любовь всего верна себе, и как лукавая жизнерадостность, и как возвышенные пафос страсти, обо она- влечение к органическому началу, трогательное и сладострастное обнимание того, что обречено тлению.
Томас Манн, Волшебная гора
