И правда он улыбался Проглоту, одному из своих, одному из своего народа, и он любил его, и он чувствовал себя ответственным за него, и он гордился им, так же как и многими великими и благородными соплеменниками, на протяжении веков бесконечно выполнявшими миссию, миссию Богом избранного народа

И правда он улыбался Проглоту, одному из своих, одному из своего народа, и он любил его, и он чувствовал себя ответственным за него, и он гордился им, так же как и многими великими и благородными соплеменниками, на протяжении веков бесконечно выполнявшими миссию, миссию Богом избранного народа. Он любил весь свой народ, хотел любить их всех, их достоинства и недостатки, нищих и принцев. Такова любовь. Может быть, он вообще один во всем мире любил свой народ настоящей любовью любящего, любовью с вечной тоской своего народа в глазах.

Альбер Коэн, Любовь властелина