ам всем кажется, что ещё миллион всего сделаете. А вот не сделаешь! Другой сделаешь. Лучше, хуже сделаешь! А такого не сделаешь! Это же фотография! Понимаешь? Этого кадра уже нет. Ты его испортил! А он неповторим и всё! – он долго смотрел на виноватого. – Да не понимаешь ты. Не понимаешь и не можешь пока понять, – махнув рукой, спокойно говорил Начальник, – и не должен пока понимать. А миллион хороших ты не сделаешь. Сто, может быть, сделаешь, ну, может, тысячу… А такого кадра не будет. Этого не будет. Его уже нет…
Евгений Гришковец, Следы на мне
