Толстые щеки заметно подрагивали - то ли от гнева, то ли дожевывая предыдущую такую же выскочку

Толстые щеки заметно подрагивали - то ли от гнева, то ли дожевывая предыдущую такую же выскочку. Она двинулась в сторону Замухрышки, застив пространство кухни своим белым передником - особой гордостью, отличительным знаком. Его белизна выдавила из Замухрышки последние остатки правоты. И она согнулась, сама не зная, в чем передник решил ее обвинить.

Степан Зозулин, Лепестки