Речь эта про­из­ве­ла не толь­ко силь­ное впе­ча­тле­ние, но и вол­не­ние в ложе

Речь эта про­из­ве­ла не толь­ко силь­ное впе­ча­тле­ние, но и вол­не­ние в ложе. Боль­шин­ство же бра­тьев, ви­дев­шее в этой речи опас­ные за­мы­слы ил­лю­ми­нат­ства, с уди­вив­шею Пье­ра хо­лод­но­стью при­ня­ло его речь. Ве­ли­кий ма­стер стал воз­ра­жать Пье­ру. Пьер с боль­шим и боль­шим жа­ром стал раз­ви­вать свои мы­сли. Дав­но не было столь бур­но­го за­се­да­ния. Со­ста­ви­лись пар­тии: одни об­ви­ня­ли Пье­ра, осу­ждая его в ил­лю­ми­нат­стве; дру­гие под­дер­жи­ва­ли его. Пье­ра в пер­вый раз по­ра­зи­ло на этом со­бра­нии то бес­ко­неч­ное раз­но­обра­зие умов че­ло­ве­че­ских, ко­то­рое де­ла­ет то, что ни­ка­кая ис­ти­на оди­на­ко­во не пред­ста­вля­ет­ся двум лю­дям

Лев Толстой, Война и мир