Свернув в какой-то проулок-канаву, капитан рванул по выжженной напалмом однополоске, мимо гранитных сталинок — лагерных обелисков, мимо доходных домов — памятников архитектуры, утрамбовавших в себе под девяносто процентов культурного наследия страны

Свернув в какой-то проулок-канаву, капитан рванул по выжженной напалмом однополоске, мимо гранитных сталинок — лагерных обелисков, мимо доходных домов — памятников архитектуры, утрамбовавших в себе под девяносто процентов культурного наследия страны. На каждом доме табличка — тут жил Есенин, а вот тут квартировал Блок. И Пушкин сверху — бухал везде. Марат ехал, и машины, что он видел на дороге, вели сгорбленные существа, лишенные лиц в растянувшемся на полстолетия 37-м.

Максим Городничев, Город на крови