Поразительная разница существует между передовой,где льется кровь,где страдание,где смерть,где не поднять головы под пулями и осколками,где голод и страх,непосильная работа,жара летом,мороз зимой,где и жить-то невозможно,—и тылами.Здесь,в тылу,другой мир.(...)Изредка сюда долетают снаряды или сбросит бомбу самолет.Убитые и раненые тут редкость.Не война,а курорт!Те,кто на передовой—не жильцы.Они обречены.Спасение им—лишь ранение.Те,кто в тылу,останутся живы,вернутся домой (...) и будут рассказывать,как геройски они воевали,как разгромили Гитлера.И сами в это уверуют!Они-то и похоронят светлую память о тех,кто погиб и кто действительно воевал!Они представят войну,о которой сами мало что знают, в романтическом ореоле.(...) И то,что война—ужас,смерть,голод,подлость,подлость и подлость,отойдет на второй план.Настоящие же фронтовики,которых осталось полтора человека,да и те чокнутые,порченые,будут молчать в тряпочку

Поразительная разница существует между передовой,где льется кровь,где страдание,где смерть,где не поднять головы под пулями и осколками,где голод и страх,непосильная работа,жара летом,мороз зимой,где и жить-то невозможно,—и тылами.Здесь,в тылу,другой мир.(...)Изредка сюда долетают снаряды или сбросит бомбу самолет.Убитые и раненые тут редкость.Не война,а курорт!Те,кто на передовой—не жильцы.Они обречены.Спасение им—лишь ранение.Те,кто в тылу,останутся живы,вернутся домой (...) и будут рассказывать,как геройски они воевали,как разгромили Гитлера.И сами в это уверуют!Они-то и похоронят светлую память о тех,кто погиб и кто действительно воевал!Они представят войну,о которой сами мало что знают, в романтическом ореоле.(...) И то,что война—ужас,смерть,голод,подлость,подлость и подлость,отойдет на второй план.Настоящие же фронтовики,которых осталось полтора человека,да и те чокнутые,порченые,будут молчать в тряпочку.

Н. Н. Никулин, Воспоминания о войне