Он долго не мог примириться с тою мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад

Он долго не мог примириться с тою мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад. Иногда он утешал себя мыслью, что это только так, покамест, он ведет эту жизнь; но потом его ужасала другая мысль, что так, покамест, уже столько людей входили, как он, со всеми зубами и волосами в эту жизнь и в этот клуб и выходили оттуда без одного зуба и волоса.

Лев Толстой, Война и мир