...где-то под развалинами хриплыми, пересохшими глотками, нестройно и страшно пели «Интернационал»

...где-то под развалинами хриплыми, пересохшими глотками, нестройно и страшно пели «Интернационал»... Они пели громко, так громко, как не пели никогда в жизни. Они кричали свой гимн, и это гимн был ответом сразу на все немецкие предложения. Слезы ползли по грязным лицам, но они не стеснялись этих слез, потому что это были другие слезы. Не те, на которые рассчитывало немецкое командование.

Борис Васильев, В списках не значился