— А мысли какие

— А мысли какие? — Черные, — признался Леон. — Впрочем, с Лавандой это вполне простительно. Черные, но не печальные. Огненно-черные, я бы сказал. — Это цвета ада, — предупредил аббат. — Да, но внутри у нее розовый бархат.

Борис Виан, Осень в Пекине