Историк любит мыслить за целые народы, особенно исчезнувшие

Историк любит мыслить за целые народы, особенно исчезнувшие. Ни один царь не знал своих мыслей так точно, ни один раб не жаждал свободы так сильно, как это делает за них историк. Правда, его собственная жизнь выглядит иначе: намеченные цели реализуются в неожиданных результатах, ценности смещаются и смешиваются, а на месте строгой логики торжествует случайность. Исследователь, чувствующий себя уютно в чьей-то истории, прячется от вопроса, какую роль он сам играет в современном этногенезе и политогенезе.Иногда кажется, что историк любит древность за то, что реализует в ней свои несбыточные мечты.

А. В. Головнев, Антропология движения