Серёжа слушал, весь в пятнах отчаяния и кусая губы, невольно вздрагивая при упоминании незнакомых ему имён и понятий; в особенности гегелевское aufheben прозвучало для него как удар бича

Серёжа слушал, весь в пятнах отчаяния и кусая губы, невольно вздрагивая при упоминании незнакомых ему имён и понятий; в особенности гегелевское aufheben прозвучало для него как удар бича.

Леонид Леонов, Русский лес