У них в обороте было пять языков, и ни на одном из них они не могли объясняться

У них в обороте было пять языков, и ни на одном из них они не могли объясняться. Они объяснялись на шестом языке, самом для них понятном и прекрасном

Анатолий Рыбаков, Тяжелый песок