Прушевский не видел, кому бы он настолько требовался, чтоб непременно поддерживать себя до ещё далекой смерти

Прушевский не видел, кому бы он настолько требовался, чтоб непременно поддерживать себя до ещё далекой смерти. Вместо надежды ему осталось лишь терпение, и где-то за чередою ночей, за опавшими, расцветающими и вновь погибшими садами, за встреченными и минувшими людьми существует его срок, когда придется лечь на койку, повернуться лицом к стене и скончаться, не сумев заплакать

Андрей Платонов, Котлован