Я же, однако, надеялся, что освобожусь наконец от бремени жизни и что меня почетно расстреляют в присутствии овец и верблюдов, там, где на земле остались одни лишь непосильные абстракции, непосильное небо и скупые пастбища

Я же, однако, надеялся, что освобожусь наконец от бремени жизни и что меня почетно расстреляют в присутствии овец и верблюдов, там, где на земле остались одни лишь непосильные абстракции, непосильное небо и скупые пастбища.

Антуан Володин, Малые ангелы