По каменистым мостовым Ночного Гейдельберга — поступь Грозы пружинящая… Дым И роз обрушенные гроздья Со стен ветшающих… Игрой Уже увлекшиеся длинной, Плывущий не заметим строй Небес старинных… Клавесинной Барочной клавиши — печать И хрупкость потемневшей деки… И — Слово, что Молчаньем стать Готово навсегда, навеки

По каменистым мостовым Ночного Гейдельберга — поступь Грозы пружинящая… Дым И роз обрушенные гроздья Со стен ветшающих… Игрой Уже увлекшиеся длинной, Плывущий не заметим строй Небес старинных… Клавесинной Барочной клавиши — печать И хрупкость потемневшей деки… И — Слово, что Молчаньем стать Готово навсегда, навеки. Руки движенье. Нервный взмах. И клавиши — послушны плети — Смолкают… В ржавых кружевах, Запутавшись, сникает ветер… И — горло надорвавший ком — Грозы стихающей раскаты. …Скользнет алеющим лучом По ребрам зданий угловатых Луна… Обрушит на полу Парик из сумрачного дыма, Прижмет к оконному стеклу Лицо, уставшее от грима.

Юлия Ольшевская, День в Лиссабоне