Мы были обречены, и выбор только за тем, носить ли тоску внутри или снаружи: по отдельности у каждого их нас интересная и насыщенная жизнь, но души наши, твоя и моя, оставались одинокими

Мы были обречены, и выбор только за тем, носить ли тоску внутри или снаружи: по отдельности у каждого их нас интересная и насыщенная жизнь, но души наши, твоя и моя, оставались одинокими. Вместе же нас не ожидало ничего, кроме неодиночества. (Во снах возможно только «всегда» или «никогда».)

Марта Кетро, Горький шоколад