Берлин мне нравился. Мы с этим городом понимали друг друга. Мне нравилось, что они оставили нетронутой разбомбленную церковь Кайзера Вильгельма, как памятник трагедии. Здесь никто ничего не забывал. В Берлине людям приходилось преодолевать прошлое, строить наруинах, жить среди них. Не то что в Америке, где мы тщательно соскребаем следы, думая, что можно каждый раз начинать все заново. Мы еще не успели понять, что на свете не существуют такой вещи, как чистый холст.
Джанет Фитч, Белый олеандр
