На фронте он уверил себя, будто война эта последняя и его увечья и муки тоже последние

На фронте он уверил себя, будто война эта последняя и его увечья и муки тоже последние. Не может быть, думалось ему, чтобы после такого побоища и самоистребления люди не поумнели.

Виктор Астафьев, Ясным ли днем