Бюст Аристотеля был единственным, что сохраняла моя память, когда я пришел в себя

Бюст Аристотеля был единственным, что сохраняла моя память, когда я пришел в себя. Впрочем, я не уверен, что выражение «пришел в себя» вполне подходит. Я с детства ощущал в нем какую-то стыдливую двусмысленность: кто именно пришел? куда пришел? и, что самое занимательное, откуда?

Виктор Пелевин, Чапаев и Пустота