В этом невидящем прищуре Касымова было тихое любопытство к непрожитой своей жизни на этой земле и вместе спокойная тайна смерти, в которую его опрокинула раскалённая боль осколков, ударившая ему в грудь в тот самый момент, когда он пытался подняться к прицелу

В этом невидящем прищуре Касымова было тихое любопытство к непрожитой своей жизни на этой земле и вместе спокойная тайна смерти, в которую его опрокинула раскалённая боль осколков, ударившая ему в грудь в тот самый момент, когда он пытался подняться к прицелу.

Юрий Бондарев, Горячий снег