Я презирал самого себя и весь мир, потому что не мог примириться со собственной ограниченностью и ограниченностью самой жизни

Я презирал самого себя и весь мир, потому что не мог примириться со собственной ограниченностью и ограниченностью самой жизни. Таким образом, психическое здоровье и неотклоняющееся поведение заключались в признании своей ограниченности и обреченности.

Ирвин Уэлш, На игле