— Вася, что это у тебя с волосами, а

— Вася, что это у тебя с волосами, а? Да ты что? Ничего, брат, ничего, ничего, сейчас кончится. Надо держаться, надо, надо. Василий молчал. И когда начало уже казаться, что он и совсем ничего не скажет, пришел глухой, запоздалый, страшно далекий ответ: так на многие зовы могла бы ответить могила: — Да я ничего. Я держусь. И повторил. — Я держусь. Вернер обрадовался. — Вот, вот. Молодец. Так, так. Но встретил темный, отяжелевший, из глубочайшей дали устремленный взор и подумал с мгновенною тоскою; «Откуда он смотрит? Откуда он говорит?» И с глубокой нежностью, как говорят только могиле, сказал: — Вася, ты слышишь? Я очень люблю тебя. — И я тебя очень люблю, — ответил, тяжело ворочаясь, язык.

Леонид Андреев, Рассказ о семи повешенных