Человеческое сердце, одетое, застегнутое на все пуговицы обстановки, интересв, манер, условностей, расы и классов, остается тем же сердцем, если его обнажит горе, любовь, ненависть или смех

Человеческое сердце, одетое, застегнутое на все пуговицы обстановки, интересв, манер, условностей, расы и классов, остается тем же сердцем, если его обнажит горе, любовь, ненависть или смех. Но как редко оно обнажается! Какие все в жизни одетые! Оно, пожалуй, и лучше-нагота обязывает к огромному напряжению.

Джон Голсуорси, Сага о Форсайтах