Это слово «народ» так неопределённо. Писаря волостные, учителя и из мужиков один на тысячу, может быть, знают, о чём идёт дело. Остальные же восемьдесят миллионов, как Михайлыч, не только не выражают своей воли, но не имеют ни малейшего понятия, о чём им надо бы выражать свою волю. Какое же мы имеем право говорить, что это воля народа?
Лев Толстой, Анна Каренина. Том 1
