Я никогда не посмею сказать, что я знаю истину, - сказал масон все более и более поражая Пьера своею определенностью и твердостью речи

Я никогда не посмею сказать, что я знаю истину, - сказал масон все более и более поражая Пьера своею определенностью и твердостью речи. - Никто один не может достигнуть до истины; только камень за камнем, с участием всех, миллионами поколений, от праотца Адама и до нашего времени, воздвигается тот храм, который должен быть жилищем великого Бога, - сказал масон и закрыл глаза.

Лев Толстой, Война и мир