Теперь я думаю: если бы я смотрел на всё случившееся изнутри другой головы, глазами Эйхманиса

Теперь я думаю: если бы я смотрел на всё случившееся изнутри другой головы, глазами Эйхманиса? Галины? Бурцева? Мезерницкого? Афанасьева? — это была бы другая история? Другая жизнь? Или всё та же?

Захар Прилепин, Обитель