Мой отец задавал вопросы, приводил цитаты из книг и не скрывал своего интереса. И только когда это касалось нас, моей матери, меня, его детей, он сникал и отвечал односложно. Из-за того, что моё поколение отличалось от поколения, к которому принадлежали и он, и Петров? Что нам не довелось пережить то, как чужая власть меняла всё в нашей жизни, притом, что отдельный человек не мог с нею бороться? Такого опыта у нас не было, нам не приходилось видеть, как другие правят нами, и признаваться себе, что мы бессильны, что мы не центр мира. Взамен мы становились экспертами собственного Я, ночи напролёт дискутировали о наших взаимоотношениях, сексуальных предпочтениях или непереносимости глютена в мучных изделиях. Не вглядывались ли мы слишком пристально внутрь, тогда как они видели только внешнее?
С. Баттьяни, И при чем здесь я?
