Она ласково провела ладонью по моей руке, задержалась на запястье и вдруг резко спросила: — А где твой браслет

Она ласково провела ладонью по моей руке, задержалась на запястье и вдруг резко спросила: — А где твой браслет? — Хитрому Псу подарил… — Амулет? Подарил свой амулет? — потрясенно смотрела она на меня. И тут я испугался, потому что из ее круглых распутных веселых глазищ брызнули слезы — прозрачные блестящие горошинки, кипящий град. — Господи! Ну как же можно быть таким раздолбаем! Это же не безделушка! Сережа, это ведь твой оберег, твое заклятие, щит небесный! Зачем он Серебровскому — он сам кого хошь убьет! Сережа, как можно быть таким дураком! Ты ведь больше не мальчик! Вы не ремарковские товарищи, вы не индейцы во дворе! Страшная жизнь вокруг идет… Я обнял ее, прижал к себе, и она, всхлипывая, шептала: — Обвей меня на руку, опояши, как поясом, положи щитом на сердце…

Георгий Вайнер, Умножающий печаль