- Машенька,- опять повторил Ганин, стараясь вложить в эти три слога все то, что пело в них раньше,- ветер, и гудение телеграфных столбов, и счастие,- и еще какой-то сокровенный звук, который был самой жизнью этого слова

- Машенька,- опять повторил Ганин, стараясь вложить в эти три слога все то, что пело в них раньше,- ветер, и гудение телеграфных столбов, и счастие,- и еще какой-то сокровенный звук, который был самой жизнью этого слова.

Владимир Набоков, Машенька