Тогда я еще не знал этого, но было уже поздно: образ отца прочно засел внутри меня

Тогда я еще не знал этого, но было уже поздно: образ отца прочно засел внутри меня. Я внедрил его в себя, спрятав в области бессознательного. Куда бы я ни бежал, я нес его с собой. В голове звучал адский, неумолимый хор из размноженных голосов отца: «Бестолочь! Позор! Ничтожество!

Алекс Михаэлидес, Безмолвный пациент