Саня попытался представить себе жизнь Адыева дома, в тишине и молчании, и что-то темное, безнадежное шевельнулось вдруг в душе, он испугался этого впервые пришедшего чувства - чужого горя, которое, оказывается, чужое только условно, только пока ты хочешь считать его чужим

Саня попытался представить себе жизнь Адыева дома, в тишине и молчании, и что-то темное, безнадежное шевельнулось вдруг в душе, он испугался этого впервые пришедшего чувства - чужого горя, которое, оказывается, чужое только условно, только пока ты хочешь считать его чужим...

Наталия Соломко, Белая лошадь - горе не мое