Финны и русские могут пить больше, раздумчивее, глушить водку из бутылок в тесных темных московитских многоквартирных домах или из фляг в залитых лунным светом дебрях, изводясь экзистенциальной тоской

Финны и русские могут пить больше, раздумчивее, глушить водку из бутылок в тесных темных московитских многоквартирных домах или из фляг в залитых лунным светом дебрях, изводясь экзистенциальной тоской. Французы и итальянцы могут пить сознательнее, рассуждать о «терруарах», недовольно фыркать, изучать бокалы на свет и глубокомысленно щуриться. Но мы воспринимаем выпивку как национальное времяпрепровождение, в болезни и в здравии, на трезвую голову или уже под градусом. Наша любовь к выпивке имеет давнюю историю; в елизаветинской Англии вода считалась настолько грязной, что ее вообще не пили. И значит, оставалось пиво - главная жидкость нашей диеты, наш старинный «чай».

Стюарт Макоуни, Файф-о-клок на траве