—Представь,— говорит Иван Карамазов Алеше в «Братьях Карамазовых»,— что ты возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им, наконец, мир и покой, но для этого неминуемо предстояло бы замучить всего одно только крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачком в грудь, и на неотмщенных слезках его основано это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги

—Представь,— говорит Иван Карамазов Алеше в «Братьях Карамазовых»,— что ты возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им, наконец, мир и покой, но для этого неминуемо предстояло бы замучить всего одно только крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачком в грудь, и на неотмщенных слезках его основано это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги! — Нет, не согласился бы,—тихо проговорил Алеша. — И можешь ли ты допустить идею, чтобы люди, для кото¬рых ты строишь, согласились бы сами принять свое счастье на неоправданной крови маленького замученного, а, приняв, остаться навеки счастливыми. — Нет, не могу допустить

Федор Михайлович Достоевский, Братья Карамазовы. В 2 томах. Том 1