Мне хотелось удержать его, объяснить, что я рад был бы внушить ему симпатию к себе -- не для того, чтобы он лучше защищал меня на суде, но, если можно так сказать, из естественного человеческого чувства

Мне хотелось удержать его, объяснить, что я рад был бы внушить ему симпатию к себе -- не для того, чтобы он лучше защищал меня на суде, но, если можно так сказать, из естественного человеческого чувства. Главное же, я видел, что он из-за меня расстроился. Он не мог меня понять и поэтому сердился. А у меня было желание убедить его, что я такой же, как все, совершенно такой же, как все. Но и сущности, это было бесполезно. И я от этого отказался -- из лености.

Альбер Камю, Посторонний