С минуту она ещё осматривалась вокруг себя, где всё жевало, обнималось, фальшиво клялось в любвях и дружбах, как умеют это люди искусства под коньячок, назначало свиданья, цедило скабрезности сквозь прокуренные зубы, заключало союзы, пари и биржевые сделки, надписывало автографы и сообща производило тот шум безнадёжной опустошённости, как в гигантской приложенной к уху раковине

С минуту она ещё осматривалась вокруг себя, где всё жевало, обнималось, фальшиво клялось в любвях и дружбах, как умеют это люди искусства под коньячок, назначало свиданья, цедило скабрезности сквозь прокуренные зубы, заключало союзы, пари и биржевые сделки, надписывало автографы и сообща производило тот шум безнадёжной опустошённости, как в гигантской приложенной к уху раковине...

Леонид Леонов, Русский лес