Между тем Иван Васильевич замечал, что, куда бы он ни показался, в какую землю бы он ни приезжал, - на него смотрели с каким-то недоброжелательным завистливым вниманием

Между тем Иван Васильевич замечал, что, куда бы он ни показался, в какую землю бы он ни приезжал, - на него смотрели с каким-то недоброжелательным завистливым вниманием. Сперва приписывал он это личным своим достоинствам, но потом догадался, что Россия занимает невольно все умы и что на него так странно смотрят единственно потому, что он русский. Иногда за табльдотом делали ему самые ребяческие вопросы: скоро ли Россия завладеет всем светом? правда ли, что в будущем году Цареград назначен русской столицей? Все газеты, которые попадались ему в руки, были наполнены соображениями о русской политике. В Германии панславизм занимал все умы. Каждый день выходили из печати глупейшие насчет России брошюры и книги, написанные с какой-то лакейской досадой и ровно ничего не доказывающие, кроме бездарности писателей и опасений Европы

Владимир Соллогуб, Три повести