Ещё мгновение летчик смотрел на живой скелет, обтянутый черной, точно обугленной, кожей, стараясь признать веселое лицо друга, и только в глазах, огромных, почти круглых, поймал он знакомое мересьевское выражение Он схватил с постели это больное, детски легкое тело, прижал его к себе, как ребенка и все твердил: - Лёшка, друг, Лёшка

Ещё мгновение летчик смотрел на живой скелет, обтянутый черной, точно обугленной, кожей, стараясь признать веселое лицо друга, и только в глазах, огромных, почти круглых, поймал он знакомое мересьевское выражение Он схватил с постели это больное, детски легкое тело, прижал его к себе, как ребенка и все твердил: - Лёшка, друг, Лёшка! На секунду оторвал от себя, жадно посмотрел издали, точно убеждаясь, действительно ли это его друг, и снова крепко прижал к себе.

Борис Полевой, Повесть о настоящем человеке