С тех пор я начал отсчитывать дни моей жизни не годами, а десятилетиями

С тех пор я начал отсчитывать дни моей жизни не годами, а десятилетиями. Пятый десяток был решающим, потому что я вдруг осознал, что почти все - моложе меня. Шестой - самый насыщенный, так как я заподозрил, что у меня уже не остается времени на ошибки. Седьмой - страшный, из-за того, что эти десять лет вполне могли оказаться последними. Однако, когда я проснулся живым в утро моего девяностолетия в счастливой постели Дельгадины, меня посетила услужливая мысль, что жизнь - вовсе не то, что протекает подобно бурной реке Гераклита, но представляет собой уникальную возможность перевернуться на раскаленной плите, чтобы поджариваться с другой стороны еще девяносто лет.

Габриэль Гарсиа Маркес, Вспоминая моих несчастных шлюшек