Вернувшись, он садился ко мне и что-то рассказывал, потом сам прерывал рассказ, смотрел на меня недоверчиво, пока я не говорила: «Ну что?» «Ты больна» - спрашивал он, и я отвечала: «Нет», и он спрашивал: «Ладно, тогда скажи мне, какой шоколад я больше всего люблю, на какой машине я бы ездил, если бы у меня были деньги, и какая любовная история кажется мне самой красивой», - он боялся, что я могу от него отдалиться, забыть его

Вернувшись, он садился ко мне и что-то рассказывал, потом сам прерывал рассказ, смотрел на меня недоверчиво, пока я не говорила: «Ну что?» «Ты больна» - спрашивал он, и я отвечала: «Нет», и он спрашивал: «Ладно, тогда скажи мне, какой шоколад я больше всего люблю, на какой машине я бы ездил, если бы у меня были деньги, и какая любовная история кажется мне самой красивой», - он боялся, что я могу от него отдалиться, забыть его. «Мятный шоколад, - говорила я тогда, - мерседес-бенц. Твоя собственная», и он успокаивался и снова куда-то уходил.

Юдит Герман, Летний домик, позже