Вопли, проклятия и стук цепей сливались в один ужасный гул, который Руневский сначала принял за музыку

Вопли, проклятия и стук цепей сливались в один ужасный гул, который Руневский сначала принял за музыку.

Алексей Константинович Толстой, Упырь