Писатель очутился у Зимнего дворца, в толпе, похожей на римских рабов

Писатель очутился у Зимнего дворца, в толпе, похожей на римских рабов. Вокруг сновали полуголые люди – будто не было двух тысяч лет христианства. Толпа на Дворцовой площади была толпой каких-то морлоков, поющих хором песни с неразличимыми словами. Медленно по Неве двигался корабль с кровавыми парусами, повсюду полоскались красные флаги, и писатель догадался, что революция победила. Двое тех, кого давеча старик-профессор брезгливо звал содомитами, целовались прямо у Зимнего дворца. Были они накрашены хуже, чем пьяные работницы на Масленицу. Прямо на улице дрались – безобразно и нелепо, по щиколотку в мусоре. Дравшиеся были чем-то похожи на тех скорпионов, что он собирал когда-то в Крыму. Итак, будущее было ужасно. Все в нем было так, как он описывал, но все же чуть по-другому.

не найден, Беспощадная толерантность