Человечество становится, кажется, одной семьей, как только образуется пара
Макс Фриш, Homo faber. Назову себя Гантенбайн
Человечество становится, кажется, одной семьей, как только образуется пара
Макс Фриш, Homo faber. Назову себя Гантенбайн